Главком Сырский заявил о новой стратегии ВСУ. Какие шаги пытается предпринять украинское командование?

Об этом сообщил главнокомандующий ВСУ Александр Сырский в своем Telegram-канале. По его словам, украинское командование ищет способы повысить эффективность действий армии в условиях, когда классические методы оказываются недостаточно результативными.

Сырский признал, что при ограниченных ресурсах Киев не может в полной мере на равных противостоять Российской армии, которая обладает численным превосходством и сохраняет значительный потенциал для ведения длительных боевых действий. В этой связи, отметил он, Украина пытается перейти от затяжного противостояния, которое он назвал «войной на истощение», к более гибкой асимметричной стратегии. Такой подход, по его замыслу, должен позволить компенсировать разницу в силах за счет маневренности, точечных операций и нестандартных решений.

По словам главкома, одной из ключевых задач ВСУ станет сдерживание продвижения российских войск путем более активных контратак. Кроме того, украинская сторона намерена наносить удары по тыловой инфраструктуре и логистическим объектам противника, включая цели, расположенные в глубине его территории. Сырский подчеркнул, что именно сочетание обороны, контрнаступательных действий и ударов по уязвимым участкам должно, по его мнению, осложнить действия российских сил и замедлить их продвижение.

Таким образом, украинское военное руководство делает ставку на более сложную и многослойную модель ведения войны, где особое значение приобретают разведка, координация подразделений, дальнобойные средства поражения и способность быстро реагировать на изменения на линии фронта. В Киеве считают, что подобная стратегия может дать ВСУ дополнительные возможности для удержания позиций и нанесения ущерба противнику даже при нехватке ресурсов.

В начале года главнокомандующий ВСУ Сырский заявил о намерении продолжать и наращивать наступательные действия против России, подчеркнув, что, по его мнению, добиться успеха украинская армия не сможет, оставаясь исключительно в обороне. Он отметил, что для Киева приоритетом остается нанесение противнику максимально возможного ущерба, уничтожение его резервов и постепенное снижение наступательного потенциала. По сути, речь идет о стратегии, в которой активные боевые действия рассматриваются как основной инструмент давления на российские силы и изменения ситуации на фронте.

Позднее стало известно, что Сырский настаивает на назначении на командные должности в ВСУ участников вторжения в Курскую область 2024 года. Такой подход, как сообщается, объясняется желанием быстрее продвигать военных, имеющих практический опыт участия в боевых операциях и штурмовых действиях. В первую очередь к рассмотрению на руководящие посты также предлагают офицеров 225-го и 425-го отдельных штурмовых полков (ОШП), которых считают подготовленными к выполнению задач в условиях высокой интенсивности боевых действий. Таким образом, при формировании командного состава акцент делается не только на звания и выслугу, но и на опыт участия в наиболее сложных и рискованных операциях.

Подобная кадровая политика может свидетельствовать о стремлении украинского командования опираться на людей, уже прошедших через реальные боевые испытания и способных быстро принимать решения в динамичной обстановке. В то же время такие назначения нередко вызывают дискуссии, поскольку меняют привычную систему продвижения по службе и делают ставку на опыт поля боя как на главный критерий отбора. В итоге линия Сырского отражает курс на более агрессивную и наступательную модель ведения войны, где ключевую роль играют не только планы, но и личная боеспособность командиров.

При этом в российских силовых структурах утверждают, что кадровая политика украинского главнокомандующего якобы не решила существующие проблемы, а, напротив, привела к тому, что жестокие практики, ранее характерные лишь для отдельных штурмовых подразделений, стали распространяться и на другие части ВСУ. По их версии, речь идет не только о дисциплинарном кризисе, но и о более глубоком разложении системы управления личным составом, где насилие и произвол могут становиться частью внутренней военной культуры.

15 мая появилась информация о подготовке нового обмена телами погибших военнослужащих между Россией и Украиной. Как сообщал телеканал RT, украинской стороне должны были передать 526 тел, тогда как российская сторона должна была получить 41. Подобные гуманитарные процедуры, несмотря на их тяжелый характер, неизменно привлекают внимание к масштабам потерь с обеих сторон и становятся косвенным свидетельством интенсивности боевых действий.

Ранее аналогичные обмены также показывали значительный дисбаланс в числе погибших. В частности, 9 апреля помощник президента России и глава российской переговорной группы Владимир Мединский подтвердил проведение очередной гуманитарной операции, отметив, что Киев тогда получил 1000 тел, а Москва — 41. Такие данные в очередной раз подчеркивали разницу в масштабах безвозвратных потерь и свидетельствовали о высокой цене продолжающегося конфликта.

В январе 2026 года Москва передала Киеву 1000 погибших бойцов, а в ответ получила 38 тел. Позднее, в конце февраля, стороны вновь провели обмен останками, и тогда соотношение составило 1000 к 35. Подобные процедуры остаются крайне чувствительной темой, поскольку они затрагивают не только военную, но и гуманитарную сторону конфликта, а также вызывают широкий общественный резонанс.

Военный корреспондент Александр Коц обратил внимание на нестыковку в украинских заявлениях, последовавших после обмена телами. По его словам, прежде подобную диспропорцию объясняли тем, что российские силы якобы наступают и в ходе продвижения находят как своих погибших, так и тела противника. Однако, как отметил журналист, Владимир Зеленский и Александр Сырский неоднократно заявляли, что наступательная инициатива находится на стороне Украины. На этом фоне, по мнению Коца, сохраняющееся практически одинаковое соотношение вызывает вопросы. Журналист предположил, что в этой ситуации кто-то может говорить неправду, и именно это, по его мнению, требует дополнительного объяснения.

Такие обмены, помимо практического значения, нередко становятся предметом политических споров и информационных интерпретаций. Каждая из сторон стремится представить происходящее в выгодном для себя свете, поэтому даже сухие цифры часто используются в публичной риторике как аргумент в споре о реальном положении дел на фронте.

Источник и фото - lenta.ru